Все Борисоглебские новости в Твиттере
Главная Блогпост Владимир Мартышин: "Правда о Юрии Федянине"



Архив голосования

Архив голосования

Случайная статья

Возвращайтесь, бабки-повитухи?

Чиновники облздрава уверяют, что качество медицинской помощи возрастет, но есть и другое мнение…

Пока беременные бунтуют, в областном департаменте здравоохранения и фармации отчитались об успешном выполнении программы по модернизации регионального здравоохранения...

Система Orphus
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
Владимир Мартышин: "Правда о Юрии Федянине" Печать
( 3 Голосов )
Борисоглеб политический - Блогпост
25.10.2011 09:49

Какое сердце биться перестало…

На семьдесят шестом году жизни перестало биться беспокойное, ищущее правды сердце Юрия Петровича Федянина – известного кинодокументалиста, режиссера, сценариста, писателя, педагога. Сердце человека, имевшего русское мировоззрение, глубоко любящего Россию, человека величайшей эрудиции, имевшего три высших образования, человека большой совести. Смерть этого человека никого не оставила у нас в районе безразличным, потому что его знали практически все. И не просто знали, а именно не были безразличны. Относились к нему полярно: кто-то страстно любил, а кто-то и не просто недолюбливал, но и ненавидел. Но вот что парадоксально: и любили и ненавидели его за одно и то же – за горячую правду. Те, для кого эта правда была кипятком, – ненавидели, для кого живительной влагой, – любили.

Для меня его правда была и тем и другим. Будучи предельно честным и прямым человеком, он меня как одного из самых близких друзей питал тем и другим чаще, чем кого-либо (достаточно вспомнить его рассказ «Тишина», где главным героем он вывел меня и совсем в нелицеприятном виде). Да, это был мой близкий друг. Последние полтора десятка лет в истории борисоглебской земли займут особое место. Все эти годы чинится здесь тайными силами в отношении правды дикий беспредел. В этом отношении наш район представляет собою в миниатюре страну, а в чем-то пошел и дальше. Иначе как можно объяснить, что многие наши земляки верят, что многомиллиардные инвестиции в экономику района принесут им зло, что памятники Пересвету и Иринарху тоже отрицательно сказываются на эстетическом и материальном состоянии борисоглебцев и что восстановление монастыря и звонницы тоже чревато последствиями для их здоровья, что … Да мало ли добрых и полезных дел, которые за эти годы делались в поселке и в районе, поставлены под сомнение. А чтобы хоть как-то завуалировать этот беспредел, дело дошло до того, что доморощенные философы вывели постулат, что каждый человек живет своей правдой, у каждого она своя…

Нет, не так жил русский человек. Русские люди жили одною правдою, а не каждый под себя. В одном доме, в другом, в третьем – вся деревня жила единой правдой. И другая деревня жила точно такой же правдой, и город, и другой город. И вся матушка-Русь жила общею, единою правдой. И крепка была наша Русь этой правдой. А все, что делалось вопреки этой правде, называлось ложью. Вот против этой лжи и сражался Федянин. Полем сражения была и борисоглебская земля. Недоброжелатель и адепт тезиса «у каждого своя правда» и здесь непременно захочет съерничать: «Что ж он, ваш товарищ, мелко так брал, нашел где правду устанавливать – в нашем заброшенном районе, сидел бы там в своей Москве и искал правду». Ну, во-первых, и в Москве искал он правду, и его статьи печатались в самых оппозиционных газетах и журналах, а разве не поисками правды он занимался на страницах «Нового времени» в публикациях, касающихся судьбы России? А во-вторых, гораздо сложнее быть правдивым в своем доме, в своей деревне, в маленьком районе, там, где ты на виду. Особенно, если эта правда направлена против сильных «деревни» сей, а оппоненты и мандат неприкосновенности имеют, и свой печатный орган.

Юрий Петрович строил свою судьбу сам, без протекций, без блата. Еще обучаясь в Киевском университете, уже имел свое лицо, которое с особой силой позже проявится в работе в кинематографе. Здесь уместно вспомнить беспрецедентный случай из истории советского кино: его картина «Два дня в мае» пролежала на полках запрещенных фильмов 25 лет. Зритель увидел ее только лишь после революции девяносто первого. Документальные кадры фильма «Так мы жили во время войны» буквально потрясали зрителей. Ему удалось в своей родной деревне на Тамбовщине отснять кадры ночного пожара, где героиня фильма, простая русская старуха, в первую очередь выносит из горящего дома икону. И этот до предела правдивый фильм долгое время не допускался к прокату.

Правду он искал и в горячих точках страны, одним из первых среди документалистов, например, снял фильм о войне в Приднестровье. Первым снимал неспокойную обстановку вокруг православных святынь Оптиной пустыни, Тихоновой пустыни, куда в конце 80-х, кроме православных паломников, устремились и сектанты. Эта новая для советского кинематографа тема также появилась под его именем. Характер Федянина со всей отчетливостью просматривается при создании фильма «Спасем Ростов Великий». Заказчиком фильма были власти Ростова. Но то, что они получили из-под кинокамеры Федянина, их шокировало: не то они хотели видеть, не то заказывали. С экрана звучал голос гражданина, патриота, честного человека – Ростов в опасности. Фильм снимался почти три десятка лет назад, многое сегодня изменилось, но он современен и до сих пор…

Вспоминаются времена, когда его фильмы по центральному телевидению шли почти каждую неделю. Никто никогда не видел Юрия Петровича с наградами, пиджак, лацкан которого украшен многими медалями победителя советских и зарубежных кинофестивалей, так и провисел 15 лет в его рабочем кабинете в селе Давыдове.

Московский Борисоглебец

Надо сказать, что появился Юрий Петрович у нас тоже необычным способом. В отличие от меня, вывезшего из Москвы А. Грешневикова 3 октября (за сутки до расстрела Белого дома танками), Юрий Петрович с группой защитников Белого дома покинул Москву 8 октября, когда ельцинские ищейки по наводке соседей отлавливали защитников советской власти. Тогда-то я и пригласил группу защитников Белого дома к себе в деревню – скрыться от преследований.

Через пару месяцев Юрий Петрович уже подыскивал у нас в районе дом для себя, а еще через год приехал проситься на работу в Ивановскую школу (до этого он преподавал в Московском институте культуры и в одной из московских школ вел спецсеминар по режиссуре). Таким образом и появился этот удивительный учитель истории и литературы в Ивановской школе. По его личному признанию, годы, проведенные в Ивановской школе, были лучшими в его жизни. Мальчишки и девчонки из окружающих деревень не только читали стихи русских поэтов на еженедельных Днях поэзии, но и в поэтической студии у Юрия Петровича занимались стихосложением. На общешкольных поэтических праздниках каждый выступивший из его рук получал шоколадку. И сколько бы ни было желающих выступить – шоколадки в его карманах никогда не заканчивались.

Мало теперь кто знает, что в числе первых устроителей Иринарховского источника, его первой купальни, был и Юрий Петрович. Был Юрий Петрович и постоянным участником Иринарховских чтений. Он переживал, когда мы их проводили в изгнании, и не понимал, когда оппоненты устроителей чтений сравнивали с террористом номер один Бен Ладеном.

Яркий след оставил Юрий Петрович и в Вощажниковской школе. Именно по его инициативе зародились здесь Шереметевские чтения. И на протяжении всех этих лет он был их и организатором, и участником, и главным вдохновителем. За три дня до смерти он завершил написание пьесы для театра Вощажниковской школы к очередным Шереметьевским чтениям...

Совсем недавно он завершил очередную книгу. За две недели до кончины провел очередное заседание кафедры культурологии у нас, в Ивановской школе. На столе осталась недописанной статья для «Борисоглебских вестей» и столичной газеты…

Вместе с группой русских писателей из Москвы Юрий Петрович получал от оппонентов упрек в своей «московскости». Слово это стало здесь, в провинции, неким ругательным словом с легкой профессиональной подачи оппонентов, которые хотят разделять и властвовать. (Заметим справедливости ради, что не всякого москвича у нас в Борисоглебском попрекают тем, что он москвич. Упреки звучат в адрес деятельных, способных что-то полезное сделать для района). Таковыми были мои друзья, великие русские люди, – ныне покойные философ Эдуард Володин, писатель Сергей Лыкошин. Но именно в их адрес более всего звучало упреков со стороны оппонентов, что, де, понаехали тут разные. Но мало кому известно, что благодаря им прибывали в поселок и памятники, украшающие и возвеличивающие теперь Борисоглебск, и средства на реставрацию храмов, ремонты школ… Этим путем шли и инвестиции в район.

Этот же прием – обвинения в «московскости» – используется изощренно против тех, кто опасен своей правдой. Такими были и философ Володин, и писатель Лыкошин, к таким людям принадлежал и Юрий Петрович Федянин. Кто из местных осмелится говорить правду в полный голос?

Вся беда в том, что он много знал. Он знал, сколько сотен тысяч долларов депутаты средней руки получают на выборы. Он знал, как доллары разносятся перед выборами по домам. Он знал, как работает администрация района и глава района. Он знал, как ведется информационная война, как и для чего делается газета, что публикация анонимок в газетах – это тоже прием информационной войны. Людям с такими знаниями жить тяжело. Особенно тому, кто не терпит лжи и знает, что двух правд не бывает. Его сердце отзывалось на каждую эсэмэску в районке, поддерживающую ложь. И эта борьба за правду на борисоглебском поле битвы, несомненно, сократила сроки его жизни.

Над вечным покоем

Отпевали Юрия Петровича в Вощажниковском храме, где проходила его церковная жизнь, где он исповедовался, причащался, получал от священника духовные наставления. Не припомню я, чтобы в наших борисоглебских храмах на отпевание являлось столько народу, разве только когда провожали в последний путь знаменитого труженика Михаила Федоровича Ковалова да православную подвижницу Веру Александровну Мансветову. Народ на этот раз был из Москвы, из Ростова, из Ярославля. Приехали, чтобы проводить в последний путь певца правды.

Похоронили его напротив дома в селе Давыдове, на Борисоглебской земле, несмотря на то, что на одном из московских кладбищ есть у Федяниных свой склеп. Но Юрий Петрович считал себя борисоглебцем и завещал здесь себя и предать земле. Теперь-то уж никто его не попрекнет, что он москвич. Впрочем, правдолюбец Федянин и мертвый для любителей кривды страшен. Будут идти дни и недели, постепенно тайное будет становиться явным. И люди, когда-то относившиеся к Юрию Петровичу настороженно, будут убеждаться, что он в своих статьях был прав, что правда была на его стороне.

Владимир Мартышин

Газета "Борисоглебские вести" № 79 (83) 25 октября 2011 года 


Похожие статьи:

 
ОБЯЗАТЕЛЬНО поделись ссылкой с другими!

Добавить комментарий

Будьте корректны, не допускайте перехода на личности, грубость, нецензурные выражения.

Защитный код
Обновить